правила f.a.q. сюжет псионика импланты корпорации гостевая роли нужные новости внешности
// лучшая цитата от ГЕКТОРА ЦИММЕРМАНА
Умение ждать было одним из преимуществ, которые ты сначала не понимаешь, потому что слишком молод, а потом боишься, потому что, наоборот, стал слишком стар. Гектору повезло: он понял, понял с самого начала и зацепился за это. Кто-то мог винить в его излишней осторожности, заявлять о нерешительности, когда тот медлил в угоду ожидания, но за него говорил результат. А он стоил многого. Гектор не изменял себе и сейчас, не вмешиваясь, только наблюдая. В какой-то момент он увидит то, чего не увидят другие.
В ночь на 2-ое августа 2425 года на границе с резервацией был проведен новый этап Колизея — нелегальных боев без правил, участие в которых мог принять каждый. Известно, что исход боев не всегда был нелетальным, также пропадали люди. Однако департамент полиции не остался безучастным — проведенная операция с внедрением помогла схватить одного из организаторов Колизея, оказавшимся Адамам Ламертом, бывшим ярым сторонником ПЧП. Расследование продолжается.
2425 год, Атлантида-16 // киберпанк, подводный мир

Атлантида

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Атлантида » Сюжетные эпизоды » [11.05.2425] Крупная рыба обычно водится на глубине;


[11.05.2425] Крупная рыба обычно водится на глубине;

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

АРКА III: «КРУПНАЯ РЫБА»

http://ipic.su/img/img7/fs/Bezimeni-1(kopiya45)kopiya.1536594747.png
Действующие лица: Isaac Dickinson, Rossy Montoya, Violet Livingston;
Дата и время: 11 мая 2425 года // 10:17;
Локация: стыковочный отсек научно-исследовательского комплекса «Дакайла-1» // научно-исследовательский комплекс «Дакайла-1».

Содержание дальних научно-исследовательских комплексов за территорией купола, на дальних рубежах — опасная затея. Но она окупается с лихвой, потому что в таких комплексах можно проводить эксперименты, которые едва ли одобрит Хранитель Атлантиды-16. И корпорация «Церебро» обладает этой прерогативой. До сегодняшнего дня, 11 мая 2425 года, на станции «Дакайла-1» не было проблем, если не считать временных нарушений связи и ограниченных возможностей «Посейдона» при передаче данных. Тем не менее, в результате какого-то сбоя, комплекс перестал поддерживать с «Посейдоном» какую-либо связь. Росси Монтойя, как его создатель, по просьбе Хранителя вызвался перенастроить сервера ИИ на «Дакайле-1». И по возможности — определить, кто или что мешает стабильной работе системы.

— Всех вас волнует то, что никто так и не смог определить причину сбоя. Такого никогда не случалось раньше: а если случилось на «Дакайле-1», то, в теории, может произойти и в пределах купола Атлантиды-16. Вы не уверены, что причина сбоя не может быть в самом «Посейдоне». И если причина всё-таки в нём, то у вас, кажется, большие проблемы.

0

2

Снаряжение.

Экспериментальный гидрокостюм производства корпорации «Атлас». Гидрокостюм оснащён регуляторами давления, адаптивным шлемом, который можно активировать или деактивировать при помощи голосовой команды. Гидрокостюм оснащён вставками из регейна, увеличивающими его прочность, а так же модулем кинетического барьера, который может быть использован для уменьшения давления на большой глубине и, теоретически, для защиты от выстрелов. При полном заряде аккумулятора кинетический барьер способен функционировать полтора часа.

Если хочется попробовать бесконечность на вкус, то лучше всего для этого подойдут коридоры технической палубы корабля «Навуходоносор». Сотрудники службы безопасности зовут его: «Наваха». Инженеры хлопают по затянутым в металлическую обшивку переборкам: «Наву повидал немало». Айзек мало смыслит в кораблях и решает, что это тот случай, когда можно всецело положиться на опыт знающих людей.

«Подготовка к отплытию занимает у сотрудников департамента чуть меньше суток, за время которых Айзек разменивает на сон всего лишь несколько часов. Он проверяет работу основных систем, вместе с техниками тестирует связь, помогает перенести на корабль вещи и инвентарь, исследует каждый угол корабля на предмет наличия прослушки, взрывоопасных смесей, но вместе с тем — он слушает. Улавливает обрывки чужих разговоров даже остановившись, чтобы посмотреть на то, как кинологи заканчивают свою работу. Он раз за разом обходит корабль с одной-единственной целью: убедиться, что путешествие на «Навуходоносоре» не грозит Росси Монтойе неприятностями. Всё хорошо. Всё в порядке — это его работа. А сон подождёт.
— Мы закончили, Айзек. — с чувством выполненного долга вздыхает Джек, упаковывая ручной сканер в увесистую сумку. Он закидывает её на плечо и это — самый удачный момент, чтобы приблизиться к нему ещё на один шаг и пожать руку. На чужой ладони виднеется чёрный мазок машинного масла, но Айзек будто и не обращает на это никакого внимания. Он — человек, занимающий не последнее место в департаменте, крепко сжимает ладонь старшего сотрудника смены, кинолога, который никогда не поднимется выше того, что уже достиг. И это для него в порядке вещей. Айзек улыбается, вкладывая в дежурную фразу ноту искренней теплоты: — Спасибо за хорошо проделанную работу, Джек. Я сам тут закончу.
Джек и его команда уходят, а Айзек блуждает ещё какое-то время, заучивая повороты наизусть. И скрежет металла на палубах выше имитирует вой морской бездны — Айзек довольно скоро понимает, что с большими кораблями всегда происходит так.»

— Доброе утро, Айзек. Расчётное время прибытия на «Дакайлу-1»: десять часов, семнадцать минут. — Айзек отводит от зеркала пристальный взгляд и отклоняется, чтобы поприветствовать «Посейдона» сонной улыбкой. Его голограмма разгоняет бархатную полутьму каюты холодным синим сиянием. Торжество науки над реальностью до сих пор не может не вызывать у Айзека совершенно детский восторг — в ответ на улыбку, «Посейдон» склоняет голову в приветствии и поворачивается к стене напротив терминала: — Перед отплытием я загрузил на ваш личный терминал несколько аудиозаписей. Хотите прослушать?
— Да, пожалуйста. — бегло бросает Айзек и стягивает с шеи мокрое полотенце. Он смотрит в зеркало снова, сетуя на то, что так и не удалось уснуть: его выдают рассеянные движения, приступы лёгкой нервозности. Как полицейский, Айзек без раздумий сказал бы, что это слишком явные признаки употребления стимуляторов. Но никакое чувство нервозности не сравнится с давлением глубины.
Айзеку кажется, что его внутренности вот-вот будут сплющены. К горлу подкатывает холодный, горький ком — первые пару часов это вызывает у Айзека рвотный рефлекс, но он предусмотрительно отказывается от еды и проводит большую часть времени в каюте, откидывая голову на подушки. Его смятая постель пахнет потом и немного — кровью. И поэтому, Айзек принимает четыре таблетки «Амфиазина» вместо двух. Колбы с таблетками он расставляет на раковине, тянется к новой с интервалом ровно в две минуты. Подносит ладонь ко рту, закидывает таблетку в рот и запивает достаточным количеством воды. А потом повторяет всё заново, в уме рассчитывая количество глотков. Это помогает ему сосредоточиться, отвлечься от пространных размышлений о причинах своего присутствия здесь. Айзек не дурак: если Росси Монтойя захотел его видеть во время выполнения поручения, никак не относящегося к занимаемой Айзеком должности, то причина здесь может быть только одна. Айзеку она не нравится, но он не привык спорить с начальством. И тем более — с отцом. Он раз за разом советует самому себе отнестись к этому как к обыкновенному поручению и почти что в этом преуспевает. За исключением одного «но»: обычные поручения не выматывают его, не вызывают кровотечений несколько раз за ночь и не вынуждают в спешке подбирать команду, которая гарантировала бы цели безопасность. Айзек считает свои обычные обязанности рутиной, но рутиной лишь потому, что он продумывает заранее каждую деталь — месяцами готовится к любому событию, будь то заполнение отчёта или беседа с чистильщиком. Он собирает информацию и обрабатывает её, как полагается аналитику. Спешку Айзек категорически не любит, в отличие от Росси Монтойи, привыкшего полагаться на сиюминутное «хочу» и свойственную любому творцу импульсивность.

Айзек запускает пальцы в волосы, зачёсывая назад мокрые локоны. И память отматывает время назад:
«— Уходишь?
— Да, мистер Монтойя. Благодарю вас за сотрудничество.»
Айзек помнит, как меняется лицо Росси Монтойи. Кажется, брошенное им «сотрудничество» оскорбляет его сильнее, чем сам факт поспешного бегства. Но даже так, Айзек всё ещё не может подобрать более уместное слово. Он прикрывает веки, прислушиваясь к ощущениям внутри: и внутри он слышит лишь скрежет. Он вздыхает: на раковине остаётся только ампула с тёмно-синей жидкостью, а впереди ждёт ещё один долгий день.

— «Посейдон», пожалуйста, передай мистеру Монтойе, что его будут ждать в зале совещаний через пятнадцать минут.
«Чувство вины — плохой советчик, Айзек» — голос Лазаря Камински колоколом гремит в его голове.

Росси Монтойя опаздывает. Он выглядит немного помятым и даже сонным, но Айзек всё равно вежливо улыбается ему, обнажая ровные белые зубы. В уголках его глаз на мгновение скапливаются мелкие морщинки и ямочки проступают на щеках — он улыбается в точности, как когда-то улыбалась мать. А потом он обращает на Росси внимание собравшихся: — Доброе утро, мистер Монтойя. Прошу прощения за то, что не удалось представить вам команду заранее, сжатые сроки сыграли не в нашу пользу. Несколько минут назад капитан корабля сообщил, что мы готовы пристыковаться к «Дакайле-1». Корпорация «Церебро» любезно выделила нам сопровождающего на территории комплекса, поэтому, я бы хотел попросить вас избегать неприятных инцидентов. Любой конфликт может быть использован «Церебро» против вас.
Айзек сцепляет руки за спиной, унимая лёгкую дрожь. И продолжает, по очереди поворачиваясь к каждому из присутствующих: — За исключением меня, сегодня вас будет сопровождать Эндрю Хоупфорд из оперативного отдела, Накамура Кайто из следственного отдела и Виктор Базилевич из «Атлантов». Я рассчитываю на ваше сотрудничество.

Он вздрагивает, перенимая вибрацию пола под ногами и переводит взгляд терминал в середине комнаты. С запозданием в пару секунд, Айзек понимает: «Посейдон» молчит.

+3

3

Росси не любил много вещей, список внушал. Позиций в нем было больше, чем давали за акции Атласа в лучшие дни, и сегодня за первое место в нем конкурировали два момента. С одним из них все понятно — ранние пробуждения давались Росси тяжело, он из тех, чьи биологические ритмы не позволяли функционировать нормально до полудня, а вот с другим дела обстояли куда сложнее. Росси это как ненавидел, так и ждал. Проклятые обязательства перед Хранителем. Их нельзя было игнорировать. Выполнять прихоти напыщенного кретина, чью счастливую судьбу в новом мире сто лет назад определила пара взяток, Росси не нравилось, но нравилось, каким бессильным становился совет правления, когда понимал, что больше не мог дергать Росси за ниточки.

— Айзек Дикинсон просил передать, что вас будут ждать в зале совещаний через пятнадцать минут.

Яблочный пунш Росси тоже не любил, хотя за последний год почему-то пристрастился. Он был теплым, но горло обжигал. Переборщили с водкой. Впрочем, так было даже лучше. Росси нравился запах.

— Как он это сказал?

— Вежливо и спокойно, — ответил «Посейдон», сделав это точно так же, вежливо и спокойно. Как и всегда, в обоих случаях.

Росси улыбнулся, потом — засмеялся. Кто бы что ни говорил, он был ужасным человеком, эгоистом каких поискать, да, да, да, себе-то врать не стоило. Это ведь он устроил этот круговорот боли, чтобы страдали все. Хранитель — потому что ему пришлось поговорить с кем надо, удовлетворяя капризы Росси, который настоял, чтобы его сопровождал именно Айзек на пути к «Дакайла-1». И, собственно, сам Айзек — потому что из всех людей под охрану ему достался Росси. В отличие от него самого Айзек вряд ли был в восторге.

Оставшееся время Росси провел перед зеркалом — разминал лицевые мышцы, активно работая челюстью. Имея такую мимику, как у него, порой можно ничего и не говорить, поэтому этот священный ритуал Росси не пропускал — не хотелось в какой-то момент показать одно, а сказать совсем другое. Перед самым выходом он задержался, чтобы глотнуть еще пунша, и пиджак натягивал уже на пути к залу совещаний. Но к назначенному времени все равно не успел.

Хотя ему было можно.

— Доброе утро, Айзек, — Росси широко улыбнулся и на этом пока замолчал, представляя Айзеку возможность представить собравшихся — как будто Росси до этого не навел справки, — и рассказать о текущем положении. Все четко и по пунктам, как в инструкции, и что удивительно, над этой инструкцией даже не хотелось заснуть.

Поочередно подарив каждому из подопечных Айзека по долгому взгляду, он перехватил эстафету, превращая инструкцию в воодушевляющую речь:

— Отлично, — Росси хлопнул в ладоши, так и оставив их, сложенных будто в молитве. — Эндрю, Накамура, Виктор, — обращался он всегда по имени, к известной фамильярности Росси привыкли настолько, что уже оправдывали способом показать желание быть ближе к людям или чем-то в этом роде. — Раз вас выбрал Айзек, то и я в вас сомневаться не буду. Вы наверняка отличная команда, которой можно доверить свою жизнь.

Похвала всегда срабатывала, вот и ребята Айзека заметно приободрились. Росси умел льстить, говорить приятные вещи, это проще, чем кажется. И часто он говорил это даже искренне.

Стыковка с доками дала о себе знать тряской. Время приступать к работе. В воздухе сразу запахло предвкушением и немного яблочным пуншем — этот запах Росси как преследовал.

— Что же, нам пора. Посмотрим, что не так с «Посейдоном-младшим».

И что не так со всей этой тусовкой Церебро, что потребовалась личная просьба Хранителя. Росси был тут не только для того, чтобы подредактировать несколько строк кода, и Церебро, скорее всего, хорошо подготовились. Это стало понятно, уже когда Росси оказался внутри, и их встретила девушка — Вайолет Ливингстон, прочитал он на бейджике. Довольно красивая, но вряд ли Церебро ставили лишь на это, чтобы усыпить бдительность Росси. Нужна была артиллерия потяжелее — и они должны об этом знать.

— Кавалерия прибыла. Росси Монтойя, — представился он.

+3

4

Do you not hear him? You mar our labour.
Keep your cabins: you do assist the storm.

Дакайла-1 представлял собой исследовательский комплекс на вершине скалы, скрытой под толщей воды. Но сравнительно большая высота давала пространство для манёвра, не говоря уже о видах, которые открывались из окон каждой лаборатории. Издалека станция напоминала собой светящийся продолговатый мыльный пузырь, который ребенок выдувает из маленького колечка. Красота его, переливающаяся и яркая, не могла спасти его от неумолимой судьбы: он всё же грозил вот-вот лопнуть.
Пока связь с Посейдоном была более или менее стабильной, причин для беспокойства у купола не было. У Церебро хватало ресурсов для того, чтобы улаживать небольшие волнения Хранителя по этому поводу. Буря разразилась сразу же, как только связь была утеряна окончательно. 
В стыковочном доке пахло праздником. Ещё бы. К нам едет ревизор. Охрана, стянувшаяся чуть ли не со всего комплекса к месту прибытия, была призвана обеспечить безопасность «груза». В прочем, выглядело это так, что Церебро лишь стремилась не ударить в грязь лицом перед прямым конкурентом. Речь шла не просто о дежурной проверке, а о столкновении интересов двух крупнейших корпораций, конкурирующих во многих сферах. У Атласа было преимущество – известность её создателя, а также идеальный продукт, от которого зависели абсолютно все живые существа под куполом 16, Посейдон. Он обеспечивал безопасность, а спорить с базовыми потребностями было сложно. Церебро же действовали не так открыто, ведь ниша народных спасителей уже занята. Теневой бизнес и запрещенные разработки – единственный шанс держаться на плаву. Это было известно всем, но концов никому не видать, ведь чистильщики из Церебро прекрасно разбирались в своём ремесле.
Вайолет направили на Дакайлу-1 около полугода назад, перед тем, как она уже занесла ногу над очередной ступенью своей карьерной лестницы. Когда Цезарь отсылал Брута править Македонией, для плебеев это выглядело как жест доброй воли. Но Брут прекрасно знал, что скрывалось за подобной щедростью.   
Вайолет скрестила руки. Свежий белый халат с бейджем на груди, убранные в высокий хвост волосы. Она выглядела обычно для учёной на первый взгляд, но что-то еле уловимое придавало её облику совершенно иной вид.
- Посейдон, - в ответ тишина. В голове так тихо, что было слышно, как дребезжит чашка на подносе. У секретарши заметно дрожали руки. Юная и свежая, на хрупких худых ногах, она напоминала собой агнца на заклание. Она заметно переживала, но круг её проблем мог ограничиться пролитым на блузку кофе и лёгким ожогом руки. Вайолет рисковала лишиться головы. Проводив глазами неловкую секретаршу, Вайолет вздохнула, и попыталась связаться с Посейдоном еще раз.
- Посейдон? - снова тишина.
Без него в голове девушки становилось пусто. Его безмолвное присутствие успокаивало, порой ей сложно было справиться с самой собой в одиночку. Он был чем-то на подобии фонового шума, включенного за спиной телевизора, создавал ощущение чужого общества, необходимого ей.
Ах, ну да. Теперь придётся обходиться без него. Это было непривычно, и мысленно Вайолет продолжала постоянно посылать сигналы в надежде на то, что услышит ответ. Но она знала, что не услышит. И это знание необходимо было скрыть.
- Стефани, кофе остыл. Принеси другой, - Ви могла быть раздражительной, когда что-то шло не так, как она хотела. И дело касалось не кофе. Она распустила волосы и чуть помотала головой из стороны в сторону, локоны рассыпались по плечам, частично закрыв бейдж. Вокруг девушки тут же образовалось ароматное облако, пахло свежими зелёными яблоками. Иронично, что запахи синтезировать было легче, чем вкус, поэтому вполне сносные ароматизаторы добавляли во всё подряд, особенно в шампуни. После душной квартиры, в которой проживала ученая, апартаменты на Дакайле-1 выглядели как курорт, и Вайолет не стеснялась пользоваться всеми благами локальной цивилизации.
Вся станция напоминала собой маленький город. Разумеется, не без своей мрачной маленькой городской тайны. 
Наконец, когда была выпита третья чашка, раздался характерный шум, который означал, что гости прибыли. Спустя еще какое-то время, дверь стыковочного отсека открылась, расчищая путь в холл, единственный "парадный" вход на станцию.
Если бы притязания Росси были менее помпезны, они бы наверняка сделали всё тихо. И это Вайолет не понимала. Неужели желание покрасоваться было столь сильным, что де-факто руководитель крупнейшей корпорации не побоялся влезть в клетку с пираньями с надувным мечом наперевес?
Вайолет готова была поспорить, что под гидрокостюмом её ждало что-то вроде смокинга в блёстках.
- Вайолет Ливингстон, - кивнула она, протянув руку Росси. Бегло оглядев «кавалерию», она облегчено вздохнула.
Ну хоть действительно не притащил с собой коней. Хотя один из них, сзади, похож. Может русский?
Вайолет убрала прядь волос за ухо и вежливо улыбнулась, сложив ладони перед собой на уровне солнечного сплетения.
- Компания Церебро приветствует Вас, мистер Монтойя. Я буду сопровождать вас на Дакайле-1. Мы рады, что Вы лично откликнулись на зов Хранителя, и надеемся, что сотрудничество… - Вайолет чуть замедлилась, осматривая охранников Росси, которые начинали снимать снаряжение и показывать лица, - будет плодотворным.
Девушка предпочитала держать дистанцию до того момента, пока ее не начинала сокращать другая сторона. Этого шага долго ждать не приходилось.
- Представите ли Вы мне свою команду? И могу ли я предложить Вам что-нибудь?
Стефани вздрогнула и застыла на месте, не решаясь сделать шаг. Её большие голубые влажные глаза были устремлены только на Росси. Не всякому дано увидеть почти живую легенду.

Отредактировано Violet Livingston (2018-09-29 23:30:09)

+4

5

Из тех, кто сам подает руку, машинально отметил Росси. Хочет держаться на равных. Пока она все делала правильно.

— Можно просто Росси, — попросил он, как делал это всегда, с кем-либо знакомясь. Известная фамильярность Росси все еще работала.

Ладонь Вайолет оказалась едва теплой, почти холодной. Не в пример Росси, который всегда был будто атомным реактором. Впрочем, контрасты бодрили, и Росси даже великодушно простил этому утру, что оно началось не в двенадцать. На счет остального он еще подумает.

— А это, да, мое сопровождение, — отпустив руку Вайолет, Росси жестом обвел свою бравую команду, застывшую с каменными лицами. Все как на подбор, боже, департамент как будто формирует у своих работников паралич. «Как будто» — потому что как минимум среди них был Айзек, а тот умел выражать эмоции, и это сейчас не про вежливые дежурные улыбки, от которых иногда сводило зубы. А как максимум — это на работе все такие непробиваемые, им за то и платят, это понятно. Дома они наверняка милейшие люди, нянчат ребенка и целуют жену на ночь. Или не обращают внимания на ребенка и бьют жену, если та вдруг загородила телевизор. В общем, вполне живые люди.

Росси поочередно представил всех статистов: Эндрю Хоупворд, Накамура Кайто, Виктор Базилевич — полными именами, нарочно словно отделяя их от себя. Они чужие, эти прихвостни департамента, не свои. Мы на одной стороне, Вайолет.

Возможно, так и было на самом деле.

— А это Айзек, — закончил Росси. — Айзек Дикинсон. Родственник другого одного влиятельного Дикинсона. Айзек стоит над этими ребятами и, — он понизил голос почти до шепота, — даже немного надо мной. Он как моя совесть. Тяжелая работа, неоплачиваемый труд. Я ему не завидую.

Сокращенный вариант того, кто такой Айзек Дикинсон. Очень сокращенный. Не будь Росси скован обстоятельствами и запретами, он, пожалуй, мог бы говорить еще минут пять или десять. За это время, возможно, и голубоглазая девица, стоявшая чуть позади Вайолет, вернула бы себе связь с реальностью. Но увы. Росси кинул как бы случайный взгляд в ее сторону — и припечатал намертво. Кофе отменялось. Росси предпочитал сразу добираться до «сердца» — не всегда в метафоричном смысле, — а не топтаться на пороге.

— Я бы предпочел как можно скорее проверить «малыша». Прохлаждаться с напитками предлагаю, когда удостоверимся, что все в порядке.

+3

6

Время учит Айзека тому, что в формальной обстановке лучше всего держаться немного позади: Росси Монтойя из тех людей, кто чувствует себя в обществе так же свободно, как рыба в воде. Это совсем не проблема, и Айзек с готовностью отдаёт ему всё внимание — ту пальму первенства, которой он раз за разом тешится, словно дитя. Эта мысль не вызывает у Айзека раздражения ни тогда, когда он щёлкает заклёпками шлема, ни тогда, когда снимает его. Костюм класса «Гидра» кажется ему уютным всё то время, пока они преодолевают расстояние от зала совещаний до доков, но как только шлем оказывается у него в руках, голову тут же сдавливает тяжёлым обручем.
Такое уже случалось: когда-то давно, во время экскурсии за пределы купола. Тогда он упал в обморок, не выдержав нагрузки, а сейчас — даже не морщится, поднимая на сопровождающую глаза. Вайолет Ливингстон, младший научный сотрудник корпорации, сестра Бенджамина Бёрджесса. Если бы их положение не было таким патовым, Айзек решил бы, что «Церебро» не лишено чувства юмора: когда официального представителя конкурирующей корпорации встречает не начальник станции и не главный учёный, а всего лишь младший научный сотрудник — это подобно точно рассчитанному плевку в лицо.
Куда важнее другое: едва ли корпорация стала бы плевать в лицо Хранителя тоже — а ведь именно он был инициатором этой встречи. Едва ли «Церебро» собиралось этим жестом поставить под удар свои амбиции и одно это даёт Айзеку основание полагать, что старшие сотрудники заняты тем, чем им и полагается заниматься в такой щекотливой ситуации: прячут последние улики, за которые мог бы зацепиться взгляд даже самого опытного полицейского. Стирают логи, приводят систему в порядок, чтобы перезагрузка серверов не вскрыла давно созревший нарыв на мёртвом теле. Айзеку не так уж и часто приходится работать с гигантами рынка имплантов, но даже он прекрасно знает, что написано на бирке этого трупа: «этичность проводимых исследований и их законность».
Всё это — ясно как день, но вместо того, чтобы с порога заявлять свои фантомные права, Айзек вежливо улыбается. Он очень тепло улыбается Вайолет Ливингстон, улыбается приятной на внешность девушке рядом с ней. Для того, чтобы улыбнуться Росси Монтойе, ему приходится приложить усилия, но улыбка всё равно выходит идеальной — настолько, что и лучший художник не смог бы изобразить более ровных и искренних линий.
Айзек ровно на секунду задаётся вопросом о том, насколько разумно выставлять напоказ их личное, довольно тесное знакомство. Росси Монтойя — не глупый человек, но зачем-то своей же рукой он записывает в отчёте Вайолет Ливингстон ровные строки о том, что сопровождение, которое обязано было стать беспристрастным к обеим сторонам, оказалось дымовой завесой. Зацепкой, которая в будущем вполне может указать на коррумпированность всей политической системы.
Айзек терпеливо наблюдает за тем, как Росси склоняется и доверительно шепчет. Ему остаётся только игриво подмигнуть и разразиться приятным глубоким смехом с едва заметной хрипотцой. Айзек признаёт, что они знакомы достаточно хорошо, чтобы он знал наизусть тембр голоса, каждую интонацию, каждую эмоцию, которыми Росси рассыпает во все стороны щедрее, чем подписи на частных контрактах. Айзек признаёт, что это вовсе не то, что стоит знать Вайолет Ливингстон.
— Благодарю, мистер Монтойя, мы с Вайолет уже знакомы. — нейтрально отзывается Айзек и пожимает любезно протянутую руку. С ролью «второго лица» он справляется лучше, чем с участившимся биением сердца. В какое-то мгновение старые привычки одерживают верх, заставляя подмечать каждую тёплую ноту в чужом голосе. Это быстро проходит — даже раньше, чем Айзек задумывается о том, что ноющая боль невыносима.
Он не сразу замечает, что влажные капли оседают на губах, а как только чувствует — мгновенно вытирает кровь тыльной стороной ладони. Давление жжёт в висках и давит на затылок, прижимая к полу. Айзеку кажется, что в его голове гудят старые ржавые трубы, но он находит в себе силы, чтобы коротко объясниться: — Прошу прощения.
Айзек тратит не больше десяти секунд на то, чтобы вызвать голографический интерфейс костюма и удвоить дозу стабилизатора. Иглы, через которые он вводится в тело, доставляют ему даже меньше неудобств. Удвоенная доза — этого уже вполне достаточно, чтобы говорить, не лишаясь сознания. И Айзек говорит: — Давление в пределах купола не соответствует установленным нормам. — он поправляет плащ, прежде чем продолжить и дарит Росси задумчивый взгляд: — Полагаю, «Посейдон» пытался перезагрузиться самостоятельно и это привело к сбросу некоторых настроек.
Время для улыбок и приветственных речей проходит: вся эта ситуация слишком сильно напоминает Айзеку недавнее расследование. Поэтому он отдаёт в руки Виктора свой шлем, обращаясь к Вайолет тем деловым тоном, каким равный обычно обращается к равному: — Департамент склонен полагать, что это саботаж, Вайолет. Не без оснований. Поэтому мне хотелось бы ознакомиться со списком стажёров и сотрудников, переведённых на станцию за последние четыре месяца. — а потом, его голос заметно смягчается и Айзек на короткое мгновение укладывает ладонь на её плечо. — Да, я не знаю, насколько эта информация актуальна для тебя, но считаю своим долгом сообщить, что с Бенджамином всё в порядке.
Айзек явственно может представить, как заскрежетал бы Бенджамин зубами, услышав нечто подобное. И это почему-то кажется ему забавным.

+3

7

Теплая, даже горячая рука Росси отзывалась приятными ощущениями на ладони, словно как после долгого зимнего вечера ты наконец подставил замёрзшие пальцы под струю согретой воды. Этот жест получился менее официальным, чем рассчитывала Вайолет, однако этого стоило ожидать. Не сказать, чтобы девушку могло смутить фамильярное отношение с порога, но всё равно в этом чувствовался какой-то подвох, и не вполне ясно, почему. И лишь потом Вайолет поняла, что обычно это она на месте Росси, и снисходит до того, чтобы позволять кому-либо называть её так, как этого хочет она. Вайолет не любила играть по чужим правилам. Она сполна наглоталась этого в детстве. И после этого у нее оставалось всего два пути – быть и дальше забитой и закомплексованной мышью, или наступить себе на горло и задать всем трёпку.
Вайолет улыбнулась обворожительно, как и всегда:
- Как угодно, Росси, - улыбка застыла на её лице, когда она встретилась глазами с Айзеком. Лицо брата тут же само собой стало перед глазами. В них промелькнуло удивление, граничащее с досадой. Неприятно осознавать, что враг на шаг впереди тебя, и знает о тебе больше, чем ты рассчитывал.
Час от часу не легче.
В голову Вайолет начали закрадываться подозрения, что это всё нелепая шутка Церебро, такая же, какую они сыграли с ней несколько лет назад, когда она впервые узнала, кто такой Айзек Дикинсон. Сам глава проекта по поимке опасных псиоников пожаловал на бал. Неужели у Хранителя и Атласа настолько много информации, чтобы сразу начать с тяжёлой артиллерии? Или наоборот, мало? В последнее верилось с трудом. Церебро уверяло Вайолет, что это не более чем цирк, простая формальность, жест доброй воли от Росси лично, пустая прихоть Хранителя. Но сейчас эта уверенность таяла на глазах, оставалось только догадываться, подставила ли компания Вайолет, или проявила излишнюю, губительную для них самоуверенность.
Ясно одно, крот Церебро в департаменте вёл уже не двойную, а тройную игру, иначе сюда не пожаловал сам Дикинсон. Мартышки, которые были за ним, интересовали Вайолет меньше всего, в них не было ничего интересного. Скорее всего, они уже не вернутся домой. У Росси был этот шанс, но до того, как на доске появился Ферзь. Теперь Вайолет сомневалась и в том, что сама выберется из этой передряги живой.
Совесть, как это мило. Лучше бы вы на этот раз оставили её дома, мистер Монтойя.
Последняя надежда на то, что Айзек сохранит статус их отношений в тайне, разбилась как хрустальная ваза, на тысячи маленьких осколков. Глупо было ожидать другого, но вера – это всё, на что приходилось рассчитывать Вайолет.
- Да, мы действительно знакомы, - не терять лицо, не терять лицо, не терять лицо.
Ладонь Айзека уже не такая приятная. Вайолет выжимает из себя улыбку, потому что сейчас, когда на вечеринке появилось знакомое лицо, это никакое не облегчение.
Айзеку не нужно быть грозным воином, устрашающим и всемогущим, достаточно одного факта его присутствия, чтобы у всех в Церебро начали гореть шапки. Поэтому, когда Вайолет замечает кровь, она даже не ведет бровью. И её процесс адаптации проходил несладко, а когда Посейдон вышел из строя, вышли из строя и люди. Самые крепкие сотрудники станции были вынуждены восстанавливать системы вентиляции вручную, потому что кислый запах рвоты провоцировал всё новые приступы у хотя бы чуть-чуть оклемавшихся людей, вводя их в порочный неразрывный круг.
От сантиментов и расшаркиваний, от которых сводило зубы, Росси и Айзек перешли сразу к делу. Стефани, которую будто одарила взглядом Медуза Горгона, была спасена.
-Разумеется, Росси, пройдемте за мной, - возможно, слишком легко сказала Вайолет для человека, которого придавило к земле огромным камнем. Страх был ей совсем не чужд, он сопровождал её по жизни, принимая различные облики и формы, проникая в сознание под разными личинами. Сейчас – это противное ноющее ощущение надвигающейся бури, которое придавливает к земле, утяжеляет твой шаг.
Вайолет уже развернулась, готовая проводить гостей в основной корпус, но её остановил звук знакомого до боли имени. Бенджамин в порядке. Вот как.
Какая жалость.
- Какая радость, - Вайолет обернулась, чтобы показать Айзеку более мягкую улыбку, чем та, которой она наградила его ранее.
- Спасибо, что сказал, - улыбка вдруг стала печальней, девушка опустила глаза, словно тяжесть воспоминаний надавила на веки.
- Передавай ему привет от меня.
Останавливаться больше не было времени, Вайолет указала Стефани жестом на стойку, призывая её выйти наконец из транса и занять своё рабочее место. 
На данном уровне станция представляла собой систему из сообщающихся комнат, соединённых широким спиралевидным коридором, который огибал вершину скалы, похожую на наконечник копья. Белые стены отливали холодным голубым из-за неонового освещения, в целом это место больше походило на больницу. Ширина коридора позволяла Вайолет идти рядом с Росси, а не впереди его. Девушка изредка останавливалась и рассказывала, что скрывается за той или иной дверью, приглашая учтивым жестом посмотреть внутрь, предполагающим, что никто не примет предложение ввиду отсутствия времени и соответствующей экипировки. Производственные лаборатории, диагностические лаборатории, рабочие, «заразные» и «чистые» комнаты. Этот уровень был довольно невинным. Карта помещения была заранее загружена её имплантом, позволяя ориентироваться на местности. Она прекрасна знала, какую дверь открыть можно, а какую лучше не стоит.
Коридор вёл вниз, к той части скалы, в которой была вырублена шахта лифта, спускающего к нижнему уровню станции, на которой в том числе была и серверная. Сложность состояла в том, что помимо серверов в скале были скрыты и другие помещения, способные вызвать интерес главы конкурирующей компании по производству имплантов. Но что еще важнее, интерес Хранителя. Да что скрывать, и департаменту полиции было что показать.
Хорошая новость состояла в том, что непосредственно перед лифтом находилась оборудованная парковая зона и атриум – пожалуй, самое приятное место на станции, резко контрастирующее с однообразным пейзажем коридора. 
Посейдон по-прежнему спит, и наверняка видит свои цифровые сны.
Господи, пожалуйста, проснись до того, как мы войдем в лифт. До того, как войдем.
Вайолет задержалась в парковой зоне, которая больше походила на тропический лес. Извилистые узкие тропинки не позволяли идти рядом как раньше, поэтому Ливингстон вышла вперед, раздвигая слишком опустившиеся ветви пальм руками, отводя в сторону лианы. Воздух, тяжёлый и влажный, был не таким комфортным, как в остальных помещениях, но всё же сносным.
- Это моя любимая часть станции, Росси, - Вайолет остановилась на развилке, где можно было уместиться всем. Тревоги, оказавшиеся под влиянием этого места, начинали уходить.
- Скажите, похоже ли это на то, что было там? Удалось ли нам хоть немного приблизиться к тому, что было раньше?
Голос Вайолет дрогнул, она становилась сентиментальной, когда речь заходила о жизни до потопа. Многие книги, истории, картинки – она с детства по крупицам собирала информацию о Земле. И вот сейчас, когда перед ней стоял человек, который был там сам – как она могла думать о чем-то другом?

Отредактировано Violet Livingston (2018-10-03 14:48:15)

+3

8

Расшаркивания прервались чужим приступом, и Росси почувствовал слабый укол совести. Ну он же знал, знал, что у Айзека нет имплантов и ему будет тяжелее находиться вне купола — знал, и все равно заставил его пойти. Что сказать, очередное подтверждение того, что Росси Монтойя не душка. Он просто скотина. И даже этот укол совести, то, насколько он слаб, тому подтверждение. Сам же Росси не ощущал никакого дискомфорта, хотя, казалось бы, человек, проживший большую часть времени на поверхности, должен сгибаться от любого изменения давления. Но не Росси, нет. На нем это не работало.

Айзек быстро взял себя в руки, сказав то, что в принципе и так было очевидно. Как бы тут не старались все скрыть, Церебро балансировало на очень тонких лезвиях.

Даже наоборот, они, казалось, делали только хуже.

Например, какие цели преследовала Вайолет, проигнорировав прямую просьбу Айзека — на самом деле являющуюся приказом, это очевидно, — было не понятно. С тем же успехом она могла бы показать ему средний палец, в общем-то, ничего бы не поменялось. Но если у нее был план, Росси хотел посмотреть на его исполнение с первых рядов. Что должно быть спрятано в рукаве, какой козырь, чтобы иметь такую потрясающую наглость?

Но пока что Вайолет повела их по станции.

Начался этап с экскурсией, который по всем фронтам отдавал попыткой потянуть время. Ну понятно, понятно. Прямые просьбы Росси — в этом случае действительно просьбы — как можно скорее посмотреть, что с «Посейдоном», Вайолет тоже проигнорировала, испытывая терпение рассказами, что происходит в одном неинтересном кабинете или вон в том другом неинтересном кабинете, в котором сидят неинтересные люди, давно предупрежденные и подготовленные к чужим визитам. Как жаль, как жаль, Вайолет. Росси рассчитывал, что они станут союзниками, но увы.

Продвигаясь по спирали, постепенно углубляясь, было и без схемы станции несложно догадаться, что самое вкусное находилось внизу.

«Посейдон», как минимум, точно находился внизу — его сервера не разместить в какой-то одной маленькой комнате. Поэтому, когда Вайолет, не дойдя до заветного лифта, привела их к парковой зоне, Росси даже не стал разыгрывать необходимую сцену. Просто сказал, дежурно улыбнувшись:

— Вы большие молодцы, Вайолет. Нам ведь туда, да? — и указал на убегающий еще ниже коридор, над которым красовалась очень говорящая надпись.

«Лифт».

Пять метров до него, десять метров или сколько — неважно. Росси лишь надеялся, что там не окажется слишком много еще невероятно захватывающих кабинетов, где проводят детские утренники — по-другому то, что Церебро разрешали показывать незваным гостям, не назовешь.

И он первым направился в ту сторону.

+2

9

Женская ладонь: аккуратная, мягкая, маленькая. Айзек пожимает её, отдавая дань дежурной процедуре приветствия. Оно длится не дольше нескольких секунд и рукопожатие кажется Айзеку ровным, выверенным до мельчайшего движения — с тех самых пор, как они виделись в последний раз, Вайолет поднаторела в умении контролировать своё собственное тело. Но этого недостаточно. Она колеблется на мгновение, подбирая слова и то, как тщательно она делает это, говорит куда больше о её настоящих чувствах, чем любая фальшивая эмоция и натянутая улыбка. Это уже давно не секрет: Вайолет отводит взгляд очень быстро и теряет к разговору всякий интерес. «Побег — удел трусов, Вайолет», добавляет Айзек мысленно, цепляясь взглядом за тёмные волосы и черту неровного пробора над её затылком. Вайолет всё также красива и на ней всё также лежит печать бессмысленных страданий. Если присмотреться, можно разглядеть призраки прошлого за её плечом: по крайней мере, Айзек отчётливо видит Бенджамина. И перестаёт улыбаться, кутаясь в плащ и позволяя Росси уйти на пару шагов вперёд. Он хорошо знает своё место.
Лицо теряет живые краски, когда приходится сделать шаг. Смущённая ситуацией, сбитая с толку эмоциями и желанием не потерять перед «инспекцией» лицо, Вайолет забывает ответить — или не хочет отвечать. Это грубый просчёт и Айзек мгновенно отмечает его в своей памяти, чтобы воспользоваться позже, когда придёт время. Он действительно запомнит это. Требования департамента не могут игнорировать даже могущественные корпорации — так какую же установку «Церебро» дало ей, прежде чем сбросить в яму к змеям?
Айзек уверен, что Вайолет не придётся по вкусу яд в железах Росси. Молчит о своём — ведь у него самого, в конечном счёте, ещё при рождении были вырваны клыки.
Обруч сжимается на висках, будто отравленное одеяние на теле незадачливой невесты, подаренное обманутой и отвергнутой Медеей. Давление не даёт Айзеку спокойно вдохнуть, но он терпит это, даже не сжимая зубы. Его отвлекают мысли о беспечности сотрудников «Церебро»: когда они покидают шлюзы, никто не останавливает их, чтобы досмотреть на предмет оружия, инструментов или записывающих устройств. На деле, они не встречают на своём пути ни пункта охраны, ни других сотрудников и этот доверительный жест кажется Айзеку не просто глупой оплошностью со стороны здешних властей, но частью какого-то плана. Айзек сохраняет спокойствие, когда Виктор догоняет его и поворачивает голову, задавая немой вопрос.
Виктор выглядит настороженным ещё до того, как начинает говорить:
— Я могу поставить барьер, Айзек. Не уверен, что это уменьшит давление, но стоит попробовать, пока ты не начал заблёвывать кровью пол.
Айзек ценит эту заботу, но в ответ лишь качает головой. Есть вещи важнее бессмысленного расхода «эфира» на способности, полезность которых в сложившейся ситуации не гарантируется даже человеком, использующим их далеко не первый год. Виктор знает его совсем недолго, но и к нему рано или поздно придёт понимание простой, как устройство мироздания, вещи — он умеет терпеть боль.
Айзек бросает беглый взгляд на спину Росси и смиряется с мыслью, что он знает тоже. Ему кажется, что это одна из тех причин, из-за которых он здесь. Вина перестаёт душить, сворачиваясь незримыми кольцами на шее. За все свои слова Айзек расплатился слишком давно, чтобы загонять себя в тюрьму, где нет надзирателей, кроме себя самого. В тюрьму чертогов разума, где любая случайная мысль, любое воспоминание о прикосновении, улыбке или добром слове причиняет страдания.
Это остаётся в прошлом. Айзек смотрит на Виктора с тем выражением, которое невозможно определить и отвечает ему ровно на половину тона тише:
— Цель, которую ты должен защищать, идёт перед тобой. В случае, если Росси Монтойе будет угрожать опасность, ты можешь пожертвовать жизнью любого своего товарища, включая меня. Это понятно, Виктор? — в голосе Айзека нет ни единой капли жестокости, но Виктор всё равно ёжится под невыразительным взглядом и неохотно кивает. Айзеку этого вполне достаточно, чтобы продолжить. На этот раз — о действительно важных вещах.
— За несколько часов до отключения связи, подстанция «Гесперида», находящаяся в ста километрах от этого места, зарегистрировала очень мощный выброс «эфира». Твоя второстепенная задача — определить, есть ли на «Дакайле-1» псионики. Если ты что-то почувствуешь, я хочу знать об этом.
Виктору остаётся только кивнуть снова и он послушно делает это, оставляя Айзека в одиночестве. Одинокая фигура, идущая на равном расстоянии от оперативной группы и Вайолет, о чём-то беседующей с Росси по пути. Они движутся нестерпимо медленно и свет неоновых ламп, сменяющихся над ними, будит в Айзеке полузабытое.

Тихий звон и проплывающий над головой свет.
Следом приходит полоса темноты и запахи лекарств, оставляющие на языке неприятную горечь.
Женщина в конце коридора разводит в стороны руки, подзывая его и Айзек подходит. Прирученный зверь — он берёт её за руку, машинально, не сжимая ладони.
— Ты в порядке, Айзек? — ласково спрашивает она, приоткрывая дверь в больничную палату и впуская его туда. Ему не больше шести и он не боится неприятного запаха и смятой простыни, испачканной в крови. Он не отвечает и она спрашивает снова: — Тогда проведи для меня диагностику, Айзек.

Он слушается. Как и сейчас, молчаливой тенью следуя за Росси Монтойей. Его лицо не выразительнее серого камня, он всего лишь выполняет поставленную задачу.
Заданную цель.

+2

10

Тянуть время больше не было смысла. Невооруженным глазом заметно, что Росси начинает раздражать простая учтивость Вайолет в стремлении доказать чистоту своих намерений. Быть может, это состояние Айзека повлияло на расторопность Монтойи, который явно начинал вести себя нервно. Хватать его за руки было бы некрасиво и глупо, а еще малоэффективно, поэтому всё, что оставалось делать – это молча наблюдать за тем, как он стремительным шагом идёт к лифту, и следовать за ним. Oh, the tables have turned. Но, в конце концов, без ключа на охраняемую территорию не пройти, а из присутствующих он был только у Вайолет.
Вайолет оглянулась назад, чтобы бегло оглядеть полицейских, прибывших с «ценным грузом». Взгляд приковал тот, что шёл впереди остальных. Айзеку не становилось лучше, что вызывало определенные опасения у Вайолет. Почему не срабатывает его имплант? Даже если это был переходный момент, он слишком затянулся. Никому кроме него не было так плохо. А ведь внизу, где находились серверные Посейдона, давление было ещё больше. Девушка нахмурила брови, соображая, что она может для него сделать. Посейдона, который мог бы предоставить новую информацию, как назло, не было. Что, если поискать в архиве?
Когда все подошли, Вайолет поднесла руку с вживленным чипом к считывающему устройству и сделала несколько быстрых нажатий на панели управления. Приятный искусственный женский голос оповестил гостей о том, что лифт поднимается.
- Спасибо, Айрис, - маленькая привычка разговаривать с софтом, наверное, никому уже не могла показаться странной. Машины плотно вплелись в жизнь медленно умирающих под толщей воды людей, стремящихся сделать вид, что это не так, и продлить свою агонию еще немного дольше.
Воспользовавшись паузой, Ваойлет активировала один из своих имплантов, стараясь найти нужную ей информацию. Время рабочее, поэтому отключаться от реальности было необязательно. Со стороны это выглядело так, будто девушка задумалась, уставившись в одну точку. Бинго. Три года назад, февраль, визит в полицейский участок, информация о проекте Watchdog, Айзек Дикинсон. Ну конечно. Как могла Вайолет упустить это из виду раньше.
Двери лифта открылись прежде, чем Вайолет смогла среагировать на полученную информацию. Внутри небольшой кабины стояло два охранника, один из которых тут же молча передал Вайолет планшет. Какое облегчение. Хороший знак. Она, улыбнувшись, передала его дальше.
- Мистер Дикинсон, здесь содержится нужная вам информация о всех сотрудниках Церебро, переведенных за последние четыре месяца, - она выдержала паузу. Её профайл так же находился здесь. Хотя, что могло быть там, чего уже не знал Айзек. Если только Церебро не добавило пару строк к биографии Ливингстон самостоятельно, в стремлении её потопить.
- Мы понимаем ваше беспокойство, но от лица компании, я могу уверить вас, что диверсия исключена.
Если бы Хранитель располагал хоть малейшими доказательствами того, что это была диверсия, они бы прислали больше полиции, а разговор был бы намного короче. Это, разумеется, был лишь предлог, чтобы получить нужные данные.
- Могу ли я предложить вам оборудование, чтобы спуститься вниз? Это не займёт много времени, вы сможете сделать это по дороге.
По всему объекту было установлено наблюдение и датчики. Церебро знали каждый шаг того, кто ступает по их территории. Знали каждый диалог. Вайолет знала это. Она была глазами Церебро равно в той же степени, в которой и они были её глазами.
Этаж -17. Серверная.

+2

11

Они практически достигли финишной прямой: дошли до лифта, дождались нового эскорта — куда же без дополнительный глаз, приглядывающих за злым-злым Росси, — эскорта, который, впрочем, пришел не с пустыми руками. Неожиданно, но Айзек получил то, что хотел. Интересное применение игнорирования. Это что, новая разработка Церебро? Браво, браво, вы молча идете на уступки, а другие уже так же молча сделали пометку в личном деле с занесением в грудную клетку. Айзек наверняка сделал.

Кстати, о нем. Росси все-таки скотина, но он не садист.

Не было никакой необходимости тащить с собой Айзека на минус черт знает какой, если он и на этом выглядит как умирающий. Вон, даже Вайолет беспокоилась.

— Я бы предпочел, чтобы ты остался здесь, Айзек, — опережая его с ответом, мягко сказал Росси. — Во всем что касается «Посейдона» я предельно ответственен, ты это знаешь. Тебе не обязательно быть моей совестью там. Я возьму с собой… — он оглядел остальных, словно выискивая кого-то конкретного, затем щелкнул пальцами. — Виктора.

Как ни крути, псионики со способностями и боевыми навыками были лучше, чем просто люди с боевыми навыками. Выбор очевиден.

— А ты как раз разберешься с данными. Не будем терять времени.

Хотя вряд ли эти данные будут полезны. Росси так думал не потому что очень верил в систему защиты Церебро, а хотя бы потому что считался с их обособленностью от других корпораций — она и делала их темной лошадкой. Было что скрывать, значит, было что защищать. Такие скорее сфабрикуют факты, даже если диверсия действительно произошла, но и разбираться с теми, кто это сделал, они будут сами.

Или потому что… а, неважно.

Важнее всего «Посейдон».

— Важнее всего «Посейдон», — вслух повторил Росси, загружаясь в лифт. Кажется, его распределение не вызвало особых нареканий. Разве что Айзек отправил дополнительно еще и Эндрю. Оперативник, так оперативник.

Вниз лифт ехал удручающе медленно — около минуты, Росси засекал, мысленно ведя отсчет. Давление, наконец, начало ощущаться, нерешительно царапая виски, но это от безделья — стоило им оказаться в самой серверной, как Росси переключился на «Посейдона» и забыл обо всем остальном.

Серверные напоминали ночные города, лишенные уличного освещения. Просто сотни домов с горящими в них окнами — и за каждым что-то скрывалось: протокол, условия, файлы, задачи, информация. Или ошибки.

До центральной консоли управления пришлось пройтись.

— Что же, расскажи мне, — пробормотал Росси, подключаясь, — кто тебя обидел?

То, что он видел, ему не нравилось. Не так страшны сбои как то, что их вызвало, и в отличие от живых людей, «Посейдон» умел правильно ставить себе диагноз. Повреждения, повреждения, повреждения — и везде один и тот же маркер, они научили «Посейдона» различать пси-энергию даже еще до того, как пришло время будить Росси. Росси просто совершенствовал рабочие механизмы, давал системе возможности искать обходные пути. В конце концов, пусть и на станции, находящейся у морского черта на рогах, это все еще «Посейдон», а не какой-то там калькулятор.

Но почему-то этой пси-энергии было слишком много.

Посмотри на себя, думал Росси, оглаживая пальцем контур консоли. Ты кричишь.

— Сколько псиоников вы, черт побери, здесь удерживаете? — не оборачиваясь, громко и зло бросил Росси.

+2

12

ОЧЕРЕДЬ АЙЗЕКА ДИКИНСОНА ПРОПУСКАЕТСЯ. ТЕКУЩАЯ ОЧЕРЕДНОСТЬ: ВАЙОЛЕТ ЛИВИНГСТОН, РОССИ МОНТОЙЯ.

0

13

Мысль, что Айзек останется сверху неприятно щекотала нервы. Вайолет начинала чувствовать, что ситуация выходит из-под ее контроля. Ответственность, которую ей вменили, была слишком высока, и это не могло не привести к тому, что ученая начинала переоценивать свою важность для компании. Несмотря на то, что она занимала сравнительно низкую должность, она за несколько лет прошла все круги ада, помогая всем подразделениям, и была в курсе многого того, что происходило за кулисами. Её лояльность никогда не подвергалась сомнению, что было ни раз отмечено высшим руководством. В её пользу так же играло имя её семьи. Это придавало уверенность, внушало чувство защищенности. Хоть она и не принимала решения, и даже не всегда была способна на них влиять, Ливингстон часто являлась парламентером как внутри компании, так и между Церебро и другими компаниями. Когда ее отправили на Дакайла-1, её абсолютно не смутило задание. А зря.
Сейчас ее охватило большее волнение за Айзека, чем скорее всего испытывал Росси. С ним оставили лишь Накамуру. По протоколу, с ними должен был остаться кто-то из Церебро, поэтому один охранник, тот, что передал данные, вышел из лифта, прежде чем в него вошли Вайолет и Росси с сопровождением.
Воспользовавшись временем, за которое спускался лифт, Вайолет вновь молчаливо погрузилась в информацию, передаваемую имплантом. То, что она услышала, ей не понравилось.
Маленький кокон, в котором она чувствовала себя в безопасности, начинал трещать по швам.
- Если Вам что-то понадобится, дайте мне знать, - как можно более учтиво произнесла Вайолет, хотя Росси, очевидно, до неё не было никакого дела.
Серверная была удивительным местом, которое гармонично сочетало в себе противоположности – свет и тьму, жар и холод. Если следовать вдоль ровных рядов с закрытыми глазами, можно подумать, что ты прохаживаешься между кострами на открытом воздухе лютой зимой. В рубашке и белом халате становилось прохладно.
Полицейские следовали за Росси, в то время как охранник Церебро был будто прилеплен к Вайолет. Интересно. Какой была его команда? Защищать Вайолет любой ценой или убить её быстрее, чем она успеет выдать критически важную информацию? Если бы на нём не было шлема, Вайолет могла бы почувствовать его дыхание на затылке. Он почти касался её спины. От этого становилось не по себе, но девушка не смела шевелиться.
Спустя какое-то время, Росси-таки понадобилась помощь. Вайолет всё же почувствовала легкий толчок в спину.
- О чем вы говорите, мистер Монтойя?
Разумеется, здесь были псионики. Вайолет не знала точно сколько, но то, что Церебро ставило тут опыты, было ясно как божий день. Неочевидной до этого момента была связь между ними и серверами Посейдона.
Как можно скрыть эту информацию от того, кто разбирается в этом? И что с ней собирался делать Монтойя? Церебро годами находило способы прикрывать свои опыты перед властями, что изменилось сейчас?

Отредактировано Violet Livingston (2018-10-27 15:39:03)

+2

14

Она не стала отвечать. Ну конечно, Росси и не рассчитывал на честность, впрочем, Вайолет недолго осталось разыгрывать из себя дурочку. «Ах, о чем вы, мистер Монтойя?» Игры вообще кончились. Что бы не послужило причиной проблем с «Посейдоном», — и едва ли это удерживаемые тут псионики, их не могло быть столько, чтобы создать такой же эффект, — прежде всего стоило разобраться с последствиями. А они приближались. Росси сам, запустив «Посейдона», ускорил неизбежный процесс. И, проверив все еще раз, он в этом только убедился.

//
ДОПУСК НЕ ПОДТВЕРЖДЕН
СИСТЕМНАЯ ОШИБКА
СИСТЕМНАЯ ОШИБКА
ПЕРЕНАСТРОЙКА ДАННЫХ…
ОЖИДАЙТЕ…
СЕРВЕР БУДЕТ ОЧИЩЕН
ОЖИДАЙТЕ...

У них почти уже не было времени.

— Надеюсь, их достаточно много, Вайолет. И вы не мучили их настолько, чтобы рассчитывать хоть на какую-то лояльность, — нарушив свое молчание, ответил Росси. — Такие системы безопасности как ваша основаны на разрешенных ИКС, заранее записывающихся в программу. Это относится к сотрудникам и гостям. Но чтобы перезапуститься, «Посейдон» всегда удаляет все ненужное, и этот список в том числе.

Чего бы не произошло, если бы крупные корпорации так не тряслись за свои данные, перегружая «Посейдона» своими протоколами, часто не такими уж надежными, как казалось, с ограниченным допуском, который как назло был у тех, до кого не достучаться.

Зато никто ничего не украдет, да? Будет просто не у кого красть, очень удобно.

— Я не могу на это повлиять. Знаешь, что это значит? — Росси снова смотрел на Вайолет, вернее, куда-то за нее, как будто в темноте, рассеиваемой только серверами «Посейдона», был скрыт ответ. — Когда списки будут очищены, ваши дроиды начнут нападать на любого, у кого есть ИКС. Прямо как на псиоников. — Росси коротко рассмеялся, хотя ничего смешного в этом не было. — Такая ирония, Вайолет, ведь именно псионикой проще всего вывести из строя технику.

А других шансов и не было. Подобные станции, настолько удаленные, по большей части использовали дроидов, как замену людям. Шестьдесят семь человек  — и это только те, кто находился на «Дакайла-1» официально, причем в частности это ученые, дроидов было вдвое больше, и сомнительное утешение — не все из них имели протоколы обороны.

— Объявите тревогу и торопитесь. Список может обновиться в любой момент. Эндрю, Вайолет, — голос Росси стал тверже, — расскажите обо всем Айзеку. Я хочу, чтобы вы ушли. Не надо за мной возвращаться — я попробую что-нибудь сделать отсюда, и будет лучше, если источником угрозы для дроидов буду только я. Один ИКС где-то под землей будет волновать их меньше, чем если их будет много. Вы все поняли?


С этого момента ваша жизнь в ваших руках.
Вы не можете связаться с внешним миром; попытавшись связаться по внутренним каналам, вы, Вайолет Ливингстон, также поймете, что и эта связь стала недоступна.
Все, что у вас есть, это два человека охраны «Церебро» и двое человек из департамента полиции, возглавляемых Айзеком Дикинсоном.
Договоритесь вы или нет, зависит только от вас.

Информационная панель:

Модель дроида ТKO-45

внешний вид

http://sd.uploads.ru/PMS8T.jpg

Модель воздушного дроида, передвигается на высоте 1,5 метра.
Имеет оружие типа пулемет, паралетические иглы.
Имеет встроенные сканеры движения, сканер, чувствительный к пси-энергии.

+2

15

ХОД ВАЙОЛЕТ ЛИВИНГСТОН ПРОПУЩЕН


Выбор действий Вайолет Ливингстон будет определен результатом броска дайса, значения:
    1-10 — Вайолет Ливингстон считает лучшим вариантом пробиваться к докам, не имеет смысла и дальше подыгрывать безумной игре «Церебро».
     11-20 — Вайолет Ливингстон считает, что нужно рискнуть и обратиться за помощью к псионикам.

0

16

Даже ожидание «на поверхности» даётся Айзеку нелегко. Он чувствует давление воды сквозь барьеры станции и тонны металла: оно скручивает как гигантская змея, ровными кольцами — спирая дыхание и обращая кости в пыль. Айзек справляется с головокружением и качает головой, утирая ещё одну струйку крови.

«Будет лучше, если вы сами разберётесь с системами «Посейдона» на месте» — отвечает Айзек Вайолет в ответ на её предложение и мягко улыбается. Он определённо был бы бесполезен там, внизу. Регламент безопасности станции Айзек принимает как должное — он привык следовать правилам. И не испытывает ни капли раздражения насчёт того, что охрана выполняет свою работу. Вайолет, впрочем, тоже выполняет свою работу. Данные ей руководством указания всё ещё волнуют Айзека достаточно сильно. Достаточно для того, чтобы он присмотрелся к блоку данных, полученному из чужих рук.

Под пристальным взглядом Накамуры, не испытывающего ни малейших неудобств из-за нахождения в открытом океане, Айзек пролистывает списки двумя пальцами, время от времени цепляясь за имена. Он повторяет каждое из них, беззвучно шевеля губами и в конечном счёте, находит Вайолет Ливингстон. Её назначение выглядит странно: но с этим Айзек решает разобраться после.

Проходит слишком мало времени. Всю станцию, будто больного в приступе лихорадки, сотрясает дрожь. Сначала тревожный сигнал раздаётся со стороны шлюзов, потом сирена включается прямо над головами и Айзек вдруг испытывает желание зажать уши руками, отрезая себя от излишне резкого звука. Он не делает этого. Блок данных, как собственность корпорации, он отдаёт в руки одного из охранников и заводит руку за спину, проверяя наличие ножа. Даже не зная, что происходит, Айзек жалеет, что оставил винтовку на борту судна.

У Айзека не вызывает сомнений то, что тревога — подлинная. Он слишком хорошо знает Росси Монтойю и осведомлён о его талантах. Этот человек не может вырвать «лишний зуб» системе случайно, активировав учебную тревогу и если перезагрузка привела к такому результату — значит, на станции дела обстояли гораздо сложнее, чем всем им показалось на первый взгляд.

Кто-то недооценил масштабы проблемы — Айзек склонен винить в этом себя.

Как только лифт приходит в движение, он отметает эту мысль и встречает прибывших спокойным взглядом, бегло пересчитывая их по головам. Отсутствие Росси и Виктора Айзеку не нравится, но он не спрашивает, позволяя Эндрю самому доложить обстановку. А потом, не размениваясь на рассуждения, снимает со своего запястья наручный ИКС, разбивая его о землю. Айзек перестаёт давить на электронику ботинком только тогда, когда убеждается, что все схемы повреждены. Он старается не задумываться о том, каково остальным.

Едва ли они могут проделать то же самое со своими головами.

— Всё будет хорошо, Эндрю. — кивает Айзек, замечая в оперативнике лёгкую нервозность. Сам он больше переживает за Росси. Но когда Айзек поворачивается, чтобы взглянуть на лифт, его створки закрываются и он уезжает вниз. Запертая шахта встречает Айзека скупым — «ОПЕЧАТАНО» и он глубоко вздыхает, неохотно вверяя себя в распоряжение Вайолет Ливингстон.

Если Росси решил так — остаётся только подчиниться.

— Если псионики могут помочь разобраться с ситуацией, есть смысл попробовать заручиться их поддержкой. Надеюсь, вы были к ним достаточно добры, чтобы теперь они не попытались размозжить нас о стены, едва завидев. — подытоживает Айзек, занимая позицию за Вайолет и прикрывая собой Накамуру и Эндрю, которые даже при помощи полевого хирурга едва ли избавились бы от своих ИКС-ов.

— Веди.

+3

17

Хлопок. Слова Росси были всё равно что ударом кувалды по голове. Странной кувалды, которая не трогает твою внешнюю оболочку, но разрушает всё внутри. Вайолет обдала волна жара, которая прокатилась по всему телу, отзываясь во всех частях гулом вскипающей крови. Она наверняка краснела, бледнела, снова краснела. Вряд ли метаморфозы были видны в темноте, к тому же это всё происходило довольно стремительно, зато молчание, на которое совсем не оставалось времени, выдавало её замешательство.
Дыхание участилось, Вайолет начала судорожно думать.

Выжить. Любой ценой. Об остальном подумаю потом.

Что есть у неё в активе прямо сейчас? Два охранника из Церебро, Айзек, двое полицейских и пара очень неудобных туфель. Не фонтан, но выбирать не приходится. Выключить ИКС не представлялось возможным, ровно как и снять голову с плеч. Это бы только упростило задачу обнулённым дроидам. Бежать напролом? Ну да, конечно, вперед. Они слишком сильны и быстры, не чета человеку. Чистое самоубийство.
Обратиться к псионикам? Пожалуй, кроме «лечь и умереть» — это было единственным шансом. То, что лично ставящие опыты над псиониками ученые были обречены, не подвергалось сомнениям. Но Вайолет, которая провела тут недостаточно много времени для того, чтобы быть привлеченной к терзаниям и заслужить ненависть подопытных, могла бы спастись. Белый халат ученой с бейджем, на котором красовался логотип Церебро, полетел в сторону вслед за туфлями.
Связь по внутреннему каналу встретила белым шумом. Подними тревогу, ага, как же. Попытка провалилась, и Вайолет обернулась к охраннику, наконец заговорив:
- Связь не работает, включай тревогу вручную. Предупреди второго и всех, кого встретишь, чтобы избегали дронов и не шевелились. Ни одного гребанного движения. Пусть прячутся вне досягаемости видимости дронов. Шкафы, столы, всё, где их не сможет обнаружить глаз. Никакой беготни. При крайней необходимости – стреляй в дронов. Твоя задача – защита сотрудников Корпорации.

Зачем я это говорю?

Хорошим качеством Вайолет Ливингстон как сотрудника была её необычайная стрессоустойчивость и умение не паниковать в, казалось бы, безнадёжных ситуациях. Да, ноги трясутся. Но руки делают, а голова думает.
- Росси, сколько у нас времени и есть ли оно вообще?
Отношение к этому человеку было столь же неопределенным, сколько будущее Вайолет в данный момент. Его как человека было сложно понять и прочувствовать: ребячество резко сменялось необыкновенной серьезностью, расположение быстро менялось на немилость, и его адская нетерпеливость тоже подбрасывала дровишек в топку неприязни. Но если он сможет выпутаться из сложившейся ситуации, кто он, если не гений? Его противоречивость интриговала, но одновременно отталкивала. И всё же, Вайолет поймала себя на мысли, что ей было бы жаль, если бы он в конце концов никогда бы уже не поднялся на лифте, на котором она поднималась прямо сейчас.
Объяснять начальнику департамента полиции, что на базе есть псионики, над которыми ставят опыты – тот еще квест. Несмотря на то, что у Церебро были свои завязки в полиции, Вайолет была уверена, что Айзека Дикинскона, как добропорядочного копа, в этом вопросе обходили стороной. И это не прощает ей задачу. Реакция его непредсказуема.
Но полицейский делает Вайолет одолжение и берет эту миссию на себя. Тем временем, Вайолет влезает в громоздкие сапоги защитного костюма, который ранее она предлагала Айзеку. Всё лучше, чем ничего.
При словах Дикинсона, Вайолет невольно начинает вспоминать лица всех псиоников, которых она видела здесь до этого момента. Их немного, и не факт, что они до сих пор живы.

Джен. Надо найти Джен.

Выкладывать карты на стол или нет? Внутренняя связь не работает, видеонаблюдение, скорее всего, тоже. Охранники Церебро продвигаются наверх в попытках предупредить ученых о дронах. Или бегут к докам.
Вайолет решает не терять времени и идёт обратно к атриуму, оглядываясь назад.

Почему, когда я смотрю на Айзека Дикинсона, я вижу Бенджамина Бёрджесса? Уходи. Не до тебя сейчас.

- Айзек, слушай меня внимательно. Лаборатории рассредоточены по всему комплексу, во многих из них могут находиться псионики. До них мы скорее всего не доберемся, но это и не нужно, - Вайолет на секунду представила, как псионики, которым не грозят дроны, меняются местами с учеными и ставят опыты уже над ними. Картина удручающая:
- Большая их часть находится в небольшой резервации недалеко отсюда.
Но у Церебро нет комплекса Бога и садистких наклонностей. До того, как псионики попадают под нож или в другие интересные положения, с ними обращаются вполне сносно, оправдывая их нахождение здесь медицинским обследованием.
- Мы почти на месте.

Отредактировано Violet Livingston (2018-11-21 18:39:28)

+2

18

АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ПЕРВОГО УРОВНЯ: 16%


По мере приближения вы начинаете слышать — сначала это неясный шум, но очень скоро становится очевидно, что это: выстрелы, лязг железа, кажется, кто-то кричал. Это уже рядом, буквально за поворотом, но место, где содержат псиоников, все равно находится дальше — вы, Вайолет Ливингстон, это знаете.

Но когда вы оказываетесь достаточно близко, вы понимаете: псионики уже здесь, вы можете насчитать лишь несколько человек, и они уже ведут борьбу против дронов. Тех еще пять, помимо тех, которых уже сломали, — они находятся между вами и псиониками, сидящими под обстрелом в укрытии. Они ждут момента или у них кончились силы? Вы не знаете, зато вы видите лежащих на полу сотрудников «Церебро» — и не факт, что их убили дроны, вы не можете быть уверены в этом.

Однако вы, Вайолет Ливингстон, также видите, что можно обойти их, ничем не рискуя и не ввязываясь в сражение, чтобы помочь, и продолжить путь. Воспользуетесь вы этим или нет, вам решать.


Текущая очередность: Вайолет Ливингстон, Айзек Дикинсон.

0

19

ХОД ВАЙОЛЕТ ЛИВИНГСТОН ПРОПУЩЕН

0

20

Вайолет Ливингстон всё время норовит выйти вперёд. Её движения становятся резкими, порывистыми, нервозными до той степени, что в них можно прочитать близость к панике. Она, как и многие другие, едва ли хочет умереть: точно не за чужие идеалы и не по первому требованию корпорации, не считающейся с ценностью человеческих жизней. Айзек прислушивается к Вайолет. Он не меняется в лице ни на секунду и только кивает: правомерностью действий «Церебро» стоит заняться уже после того, как жизни граждан перестанет угрожать опасность.

Вайолет Ливингстон приходится придерживать — Айзек хватает её за плечо и втаскивает обратно за стену, когда за поворотом обнаруживаются дроны. Он считает бегло, не глядя протягивая к Эндрю руку. Эндрю понимает этот жест без лишних уточнений. Вайолет и сотрудники «Церебро» не понимают.

Айзеку не нужно отворачивать к ним лицо, чтобы почувствовать исходящее от них удивление. В рюкзаке Эндрю обнаруживаются части снайперской винтовки и он складывает их воедино бесшумно, только единожды щёлкая затвором. Айзек глубоко вдыхает, полностью успокаиваясь и тратит ещё несколько секунд на то, чтобы определить самое незащищённое место.

— Бронебойные. — коротко командует он и на стволе его винтовки переключается режим ведения стрельбы. Удобные инновации в вооружении департамента — то, что теперь не нужно носить с собой целый арсенал, немного облегчает задачу. Дроны не обращают на него никакого внимания, когда Айзек выходит из-за угла и опускается на одно колено. Приклад упирается в плечо. На таком расстоянии Айзеку не нужен прицел, но он всё равно сверяется с ним и поджимает губы. Уязвимое место — небольшой генератор с вентиляционными отверстиями для вывода тепла.

Айзек не раз пользовался симулятором. Он прекрасно знает, что взрыв генератора может спровоцировать цепную реакцию. Поставит ли это под угрозу жизни псиоников? Если среди них нет человека, использующего щиты — да, определённо.

Дожидаясь, пока ближайший к псионикам дрон выпустит в укрепления целую очередь, Айзек нажимает на курок. Он спокоен. Так или иначе, вне зависимости от ситуации, невозможно обойтись без жертв.

Первый выстрел прошивает дрона насквозь, не задевая генератор. Дрон искрит и грудой металлолома валится на пол, дёргая металлическими псевдо-руками для работы с инструментами.

Дроны приходят в движение. Они группируются, меняя позицию и второй выстрел даётся Айзеку немногим тяжелее: он выводит дрона из строя в тот момент, когда он открывает огонь. С десяток пуль попадают в стену и потолок, когда дрон падает и перестаёт отвечать на запросы системы.

Их остаётся ещё трое.

Айзек поджимает губы. Дроны успевают просканировать пространство — и тут же обнаруживают несколько целей. Приоритет сотрудников с ИКС-ом выше, чем приоритет псиоников и дроны бросают их. Они приближаются с той скоростью, которая позволяет Айзеку выстрелить ещё раз.

Выстрел получается совсем неточным. Он повреждает обшивку генератора дрона, но недостаточно для того, чтобы взорвать его на месте. Дрон замирает на несколько мгновений, повторяя вслух несколько однотипных команд и продолжает движение. Он искрит так, что Айзеку совсем не хочется оказываться в радиусе поражения взрыва, если он всё-таки произойдёт.

Придерживая винтовку, Айзек отходит назад, к Вайолет, открывая Эндрю и Накамуре обзор. В ближнем бою они гораздо эффективнее. Мешаться у них под ногами — почти то же самое, что поставить их под удар.

— С вами говорит Айзек Дикинсон, департамент полиции. — надрывает голос Айзек, обращаясь к псионикам.
— Займите укрытие и приготовьте раненых к транспортировке. Мы здесь, чтобы помочь вам.

Кем бы ни были эти люди до того, как попали на эту станцию, они не заслужили ни пыток, ни смерти. Забота о гражданах Атлантиды — приоритетная задача для каждого сотрудника департамента полиции. Айзек бросает на Вайолет холодный взгляд. Если она не готова оказывать этим псионикам помощь, то, вероятно, настало время разделиться.

+2

21

Когда Айзек соглашается идти за ней, Вайолет перестает быть осторожной. Это совсем на нее не похоже. Но и под обстрелом сошедших с ума дронов тоже бываешь не каждый день. Ученая отдавала себе отчет в том, какие у нее были сильные и слабые стороны. Всё, что касалось проверки физической выносливости, ловкости и скорости реакции, едва ли было её коньком. Её нельзя назвать неуклюжей картошкой, да и адреналин делал своё дело получше некоторых имплантов, но сравнить ее возможности с мужскими было бы просто опрометчиво. Ей нужно брать чем-то еще. Коварство и соблазн на дронов не действуют, остались холодный ум и расчетливость.

Когда Айзек хватает ее за плечо, она на секунду зажмуривается, потому что кажется, что в нее попали. Но это не так, во многом благодаря реакции Дикинсона. Вайолет ошарашено смотрит на него, не успевая даже поблагодарить. Наверное, со стороны всех остальных участников этой гонки происходящие с ней метаморфозы выглядят забавно, потому что сами они наверняка уже не помнят, какого это было в первый раз, и вряд ли могут в полной мере прочувствовать, что творится внутри Ливингстон, которую насильно вышибли из её идеального кокона, заботливо плетенного всю осознанную жизнь. То, что она тут же не сошла с ума и не зашлась в жуткой истерике – уже большая удача.

Когда Айзек собирает свою винтовку и начинает методично отстреливать дронов, Вайолет понимает, что она, возможно, выбрала не ту сторону. То, что делает Дикинсон в столь неблагоприятных для него условиях, поражает воображение. Только полчаса назад он едва стоял на ногах, а теперь он – чуть ли не единственный их шанс выбраться из этого ада живыми. Девушку пронзает мысль о том, что она действительно бесполезна сейчас, как бы ни пыталась утешить себя обратными мыслями. Когда-то, когда Вайолет могла выбрать себе имплант, она не колеблясь взяла тот, что улучшал ее умственные способности, хотя с ними и так всё было неплохо. Более мудрый человек выбрал бы что-то иное для балансировки своих возможностей, но Вайолет показала себя слишком азартным человеком и фактически сделала ставку на зеро. До этого самого момента ее выбор оправдывал себя, но сейчас ей это решение могло стоить жизни.

Когда Айзек добирается до третьего дрона и подбивает его, Вайолет наконец обращает внимание на то, что происходит в комнате, переставая тратить время на посыпания головы пеплом по поводу своих ошибок. Впервые взгляд падает на простреленные тела бывших коллег, Вайолет не видит знакомых среди них. Возможно, это и к лучшему. Псиоников было почти невозможно пересчитать, там мог быть один, а мог быть и десяток, их едва было видно из их укрытия. Дрон сменил свой фокус и теперь начинал приближаться к группе, что заставило Вайолет невольно попятиться назад. Её вновь сковал страх, хотя было заметно, что Эндрю и Накамура знали своё дело не хуже их командира. В чувства её привело знакомое ощущение, что на неё смотрят.

Когда Айзек бросает свой холодный взгляд на неё, Вайолет понимает, что времени на раздумья не осталось. И вдруг решение кажется ей таким простым. Как она могла сомневаться в нем до этого момента. Между верностью и предательством Вайолет без колебаний выберет… жизнь.

- Когда Айзек и его команда пойдут вперед, дай мне щит, - твёрдым голосом говорит она оставшемуся с ними сотруднику Церебро. Она должна сделать это сама, и должна сделать это правильно. Охранник не хочет идти навстречу подвисшей в воздухе бомбе и, чуть поколебавшись, отдаёт Вайолет увесистую перчатку, которая активирует плазменный щит. За ним может укрыться только сама девушка и еще один человек, возможно, они вместе смогут укрыть им еще и ребенка. Это должно помочь.

Когда Айзек отходит назад, давая пространство своим людям, очередь Вайолет взять его за плечо. Этот жест мимолетен, он совсем не для того, чтобы ему помешать, скорее, как немой ответ на его вопрос. Вайолет кивает сначала на перчатку на своей руке, а потом в сторону укрытия, окончательно развеивая сомнения по поводу своего решения.

Отредактировано Violet Livingston (2018-12-12 22:52:08)

+2

22

АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ПЕРВОГО УРОВНЯ: 30%


Кто бы ни находился под щитом, теперь он в центре внимания: дроны подвергли его массированной атаке, затрудняя движение вперед.

Вайолет Ливингстон кидает дайс на прочность щита:
14-20 — щит выдерживает, вы можете использовать его повторно;
1-13 — щит не выдерживает, вы получаете незначительное ранение, на дальнейшее использование щита будет налагаться штраф.
(Если под щитом будут двое, Айзек Дикинсон так же кидает дайс, решение будет принято по высшему значению. В случае провала, тот, кто получает ранение, определится случайно броском гейммастера.)

Отчасти — это хорошо. Пока дроны отвлекаются на приоритетную цель, остальные могут действовать. У них получается: они меняют позицию, заходят в слепую зону, чтобы ничем не спровоцировать. Эндрю Хоупфорд и Накамура Кайто выводят одного, сотрудники «Церебро» — второго. Удивительно слаженная работа, словно они всегда работали в команде.

Есть третий, которого подбили вы, Айзек Дикинсон. Он отлетел к соседнему коридору и теперь бьется в стену — кажется, повреждение сбило его навигацию, и он больше не пытается атаковать вас. Вы можете уничтожить его или оставить.

Но, несмотря на то, что опасности больше нет, псионики не торопятся показываться.


Текущая очередность: Айзек Дикинсон, Вайолет Ливингстон

+3

23

Вайолет принимает решение, достойное офицера полиции и губы Айзека трогает лёгкая, понимающая улыбка. Конечно, она боится за свою жизнь. Конечно, в условиях, когда она сама является огнём для вооружённых и опасных мотыльков, ей проще держаться с людьми, которые способны постоять за её и за свою собственную жизнь, и всё же. Всё же, Айзек молчаливо благодарит её за этот выбор.

Глядя на то, как нетвёрдо, непрофессионально она держит рукоять щита, Айзек позволяет старым воспоминаниям нахлынуть волнами: он припоминает Джейн Кловерфилд, легко освоившую основы ближнего боя, но при том — пренебрегающую любыми обязанностями полицейского. Женщинам департамента так часто не хватает дисциплинированности, что твёрдое стремление Вайолет взяться за щит вынуждает Айзека смягчиться. Он подходит ближе, укрываясь за надёжной кинетикой и, кивая, накрывает ладонь Вайолет своей. Айзек никогда не был бойцом первого фронта — огневая поддержка, вот его профиль.

Поддержать Вайолет сейчас — Айзек видит в этом необходимость, сопряжённую с жизненной. И он первым делает шаг вперёд, крепче сжимая руку Вайолет и показывая, как нужно поднять щит, чтобы избежать возможности поймать случайный снаряд.

Дроны реагируют практически сразу. Айзек мысленно благодарит корпорацию за то, что она оснастила их огнестрельным оружием, у которого куда меньше шансов справиться с кинетикой щита, чем у энергетического. Они практически отступают, когда дождь из пуль поливает щит в первый раз и буквально продираются вперёд, открывая для других пространство для совершения манёвра.

За Эндрю и Накамуру Айзек испытывает укол гордости: они действуют так, как он и представлял — в команде не хватает лишь Виктора, страхующего на случай неудачной попытки. Но всё проходит гладко и оставшиеся дроны обезвреживаются раньше, чем щит окончательно выходит из строя. Эта небольшая победа, маленький шаг вперёд — они должны воодушевить всех. Даже такая мелочь способна поднять боевой дух в ситуации, где от любого просчёта зависит твоя жизнь и жизнь твоих боевых товарищей.

— Хорошая работа. — улыбается Айзек. Он уверен в том, что в его улыбке нет ни намёка на фальшь.

Айзек уже оказывался в подобной ситуации. И не хочет снова: но судьба, плетущая нити жизни по какому-то своему, явно безумному плану, ведёт его далеко не по самому спокойному пути. На секунду Айзек задумывается: так ли она безумна, как Калеб Болдуин? А потом качает головой. Не время и не место для этих мыслей. Не сейчас.

Когда Вайолет опускает щит, Айзек поворачивается к дрону, штурмующему стену и поджимает губы. Стрелять в него опасно — это легко спровоцирует взрыв, который не только привлечёт к ним ещё больше внимания, но и может привести к совершенно непредсказуемым последствиям. Айзек не способен рассчитать силу взрыва и подозревает, что такой вариант решения проблемы — излишне травмоопасный.

— Накамура, ты можешь его отключить? — он кивает и, спрятав оружие в кобуру, принимается за свою новую миссию. Эндрю Хоупфорд на всякий случай берёт дрона на мушку, чтобы отвлечь его в том случае, если он перестанет интересоваться стеной и заинтересуется тем, кто решил его отключить. За них Айзек не переживает, он поворачивается к укреплениям псиоников и выходит вперёд.

Он поднимает только одну руку, второй придерживая свою винтовку и встаёт так, чтобы частично загородить Вайолет:
— Думаю, не будет лишним представиться ещё раз. Айзек Дикинсон, департамент полиции. — Айзек отчётливо понимает, как много вопросов может возникнуть у псиоников. Первое, что, вероятно, придёт им в голову — миссия правительства по закрытию проекта. И хотя предположив такое псионики могли бы оказаться правы в скором времени, сейчас задачи полиции на «Дакайле-1» носят немного иной характер. И Айзеку вовсе не хочется говорить им об этом.

Он сдержано улыбается, когда один из псиоников наконец показывается и встаёт на перевёрнутый стол, недружелюбно рассматривая всех их.
— А остальные кто? — как можно небрежнее спрашивает он, но Айзек чует в чужом голосе нотки страха. Напряжение разливается по воздуху и он очень надеется, что сотрудники корпорации не решат открыть огонь, подписывая всем им смертный приговор.

— Пожалуйста, назовитесь. — бросает Айзек через плечо и, создавая видимость расслабленности, опускает в пол дуло снайперской винтовки.

Позиция для стрельбы найдена. Он готов.

+2

24

- Как он включается? Быстрее, ну, - Вайолет начинает нервничать, когда понимает, что вдруг стала интересна дронам. Она любила привлекать внимание, но это скорее относилось к научным конференциям, приёмам или к матери, но никак не к дронам-убийцам.

У Вайолет сильно дрожат ноги. Не от тяжести, не от холода – от страха. Сейчас единственное, что предотвращает панику – это мощный прилив адреналина, который каким-то чудом удерживает ее на плаву. Он же помогает не опускать довольно тяжелую перчатку, которая рассчитана скорее на натренированного мужчину, чем на женщину, которая редко держит что-то тяжелее пробирки. Если бы Вайолет могла мыслить ясно в этот момент, она бы крепко задумалась о том, чтобы по окончанию всего этого ада, если ей удастся его пройти, записаться на какие-нибудь курсы самообороны.

Первый залп дронов заставил Вайолет дрогнуть и съежиться, отвернуться от огня. Она чуть не опустила руку с активированным щитом, повинуясь рефлексам, что скорее всего сделало бы ее максимально непривлекательной не только для мужчин, но уже и для дронов. Но Ливингстон выдерживает очередь, и, поверившая в собственные силы, поднимает щит выше, так, чтобы кто-то мог скрыться за ним еще. 

Кровь пульсирует в висках, рука от увеличения тяжести начинает потихоньку отекать и опускаться обратно, тремор от напряжения становится виден по дрожанию кисти, а вместе с ней и щита.  Если бы Айзек не пришел на помощь, вряд ли бы Вайолет смогла продержаться долго. Поддержка твердой руки помогла отвлечься от мыслей об усталости собственного тела и сосредоточиться на главном. Нужно было идти вперед, туда, где прячутся псионики. Благодаря поддержке департамента и охранника Церебро, им действительно удаётся далеко продвинуться. Дроны, искря, рассыпались в воздухе и падали вниз, один за другим.

Как раз вовремя, потому что щит начал мерцать и слабеть, последние удары отзывались толчками намного сильнее, чем первые. Когда стрельба прекратилась, Вайолет с громким выдохом бросила горячую перчатку на пол, прижав трясущуюся руку к груди. Тяжело дыша, она присела на одно колено, чтобы немного восстановить силы и успокоиться. Но вместо этого она зашлась громким кашлем, как будто задыхалась. Волосы растрепались, закрывая искаженное гримасой лицо девушки. Она не понимала, что чувствует. Страх вперемешку с болью, усталость, отчаяние. Несмотря на то, что она была в относительной безопасности сейчас, она прекрасно понимала, что это далеко не конец. Шумно вдохнув, она встала, явно чувствуя себя уже не так бодро, как этим утром. Её еще немного потряхивало, поэтому ей пришлось встать позади Айзека, слегка оперевшись левой рукой на его плечо. Переговорщик из нее сейчас был явно не самый лучший.

Она осмотрела всех вокруг. Вроде без потерь. Охранник из ее собственной корпорации тоже умудрился не сдохнуть, что хоть немного обнадеживало. Она смотрела на него в упор, пока он не почувствовал на себе ее взгляд и не обернулся. Она коротко кивнула, поблагодарив за щит.

Конечно, больше благодарности она испытывала сейчас к Айзеку, который единственный из всех ее поддержал. Она продолжала стоять за его спиной, пока он представлялся псиоником. Должна ли она сделать то же самое? И если да, то что ей говорить? Вряд ли правду. Но если среди псиоников есть те, кто могут точно определять ложь, то лучше промолчать. Среди заключенных на станции был по крайней мере один такой.

Судя по не очень дружелюбному взгляду псионика, наконец показавшегося из-за укрытия, выбор был правильным. Вайолет с облегчением для себя отметила, что видит его в первый раз, а значит, он наверняка не знает и ее.

Но что насчет охранника? Вайолет быстро перевела взгляд обратно, пытаясь понять по его реакции – знает ли он того, кто вышел, или нет? Не видно.

Черт, Айзек. Всё же придётся назваться. Что является правдой и одновременно его не разозлит?

Думай. Думай. Думай.

- Вайолет… Бёрджесс, - неожиданно для себя самой выдавливает из себя девушка.

+1

25

АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ПЕРВОГО УРОВНЯ: 56%


Кларк — фамилия человека, который показался. Можно прочитать это на бейджике, прикрепленном на его некогда белой униформе. Фамилия едва видна из-за пятен крови, а там, где было имя, пластик выдран, словно чьими-то зубами — заглавная Д, вот и все. Может быть, он Джеймс, может быть, Джонатан.

Кларк выглядит нездоровым. Униформа на нем, кажется, на размер больше, чем нужно — возможно, это пребывание здесь привело его к истощению, кожа даже не бледная, она почти что серая, где-то проступали синяки.

Он молча выслушивает, а затем поворачивает голову — смотрит куда-то за укрепления и кому-то кивает. Ничем неприкрытый жест. Настораживающий. Когда он снова смотрит прямо, то говорит:

— Ты опоздал, Айзек Дикинсон из департамента полиции, — насмешливо тянет Кларк. Сейчас он совсем не походит на того человека, кто совсем недавно прятался в укрытии от взбесившихся дронов. — Тут ты и умрешь.

Это звучит как угроза, но на самом деле он просто видит будущее. Они все здесь прозрели.

И прежде чем кто-то что-то сделал, Кларк добавляет:

— Они уже сотворили монстра, — и говоря «они», Кларк переводит взгляд на двух охранников Церебро, на ту, что представилась, как Вайолет Берджесс. По тому, как она искала поддержки у одного из охранников, Кларк думает — она наверняка одна из них.

Кларк ненавидит Церебро всем своим сердцем.

— И он вырвался, — Кларк обращается куда-то к потолку: приглядывается, прислушивается, кажется, даже пытается что-то уловить в воздухе. У него совершенно звериные повадки. — Вы ведь тоже слышите это? Гул в стенах.

Он снова смотрит прямо на Айзека Дикинсона.

— А вы хотите загнать нас обратно в клетки?

ВАЙОЛЕТ ЛИВИНГСТОН БЕРДЖЕСС


Вы понятия не имеете, о каком монстре идет речь. По вашим данным на «Дакайле-1» не проводилось опытов, которые можно было бы связать с чем-то подобным.
Но вы замечаете другое: бейджик на униформе псионика, такие носит только персонал, и более того — вы даже вспоминаете это имя, Дональд Кларк, так звали ученого, принимавшего участие в опытах.
Вы подозреваете, что скорее всего его тело лежит где-то здесь, вместе с еще десятком человек. Вы подозреваете, чьих это рук дело.
А еще вы знаете: просканировав код бейджика, псионики смогли бы попасть в доки и сесть на корабль. В отличие от вас они как раз в вас не нуждаются.

Вы можете рассказать Айзеку Дикинсону, что этот псионик не тот, за кого себя выдает.

Вы можете промолчать.


Текущая очередность: Вайолет Ливингстон.
Далее — по результатам выбора.

+1


Вы здесь » Атлантида » Сюжетные эпизоды » [11.05.2425] Крупная рыба обычно водится на глубине;